Мнение: Бей своих

Никогда не думала, что окажусь падчерицей своего государства, но мой опыт показал – это вполне возможно.

Понадобилось нам для Саши – старшей дочери – загранпаспорт, и младшей Соне – ей три года – его было бы желательно сделать. Да еще и всей нашей семье нужен консульский учет.

Предварительно позвонили в украинское консульство в Гданьске. Добираться нам туда с места нашего постоянного жительства – польского города Торуня, долго и дорого, а и ехать с детьми, и у мужа рабочий день. В общем, позвонили, чтоб наверняка. Нам сказали – приезжайте.

Ехали полдня. Приехали в 12:30, до обеда не успевали. Подождали в какой-то кафешке и в 14:00 прибыли по нужному адресу.

К калитке – не открывается. Звоним в домофон, оттуда женский голос: "В понедельник, с 9:00 до 12:00. Сегодня консула уже нет, и не будет". А рабочий день у них прописан - до 17:00.

Тут я вступаю: "Мы с детьми ехали из Торуня, откройте, пожалуйста, мы хотим все выяснить". "Зачем вам сюда? В понедельник с 9:00 до 12:00. Консула нет, и сегодня не будет", - говорит тетя и отключается.

А мы стоим. У меня ступор, у мужа состояние… просто не знаю, как назвать. Он профессор математики в университете – добрый, порядочный, педантичный и доверчивый человек. Он пытается логически понять то, что услышал, и как-то совместить со своими жизненными ориентирами.

Стоим мы и шагу ступить не можем. Холодно, дождь. Стоим у закрытой калитки представительства, практически на территории нашей Родины. Любимой, да просто родной нашей Украины. С детьми стоим. У Сони - время сна. Онемели. Холодно.

Видимо, надолго нас заклинило. Из домика за забором выходит тетя. Нам не открывает. Весь разговор идет через запертую калитку.

"С 1 января 2008 года все паспорта делаются исключительно в Украине, и даже не надейтесь. Ну и что, что на сайте консульства перечислены особые случаи, и ваш, в том числе? Мы за сайт не отвечаем. У нас 1.200 человек на учете – и все могут в Украине. А вы почему не можете?" – наставляет тетя.

Говорю я ей, что дети в школы-садики ходят, что у мужа работа, с которой  вырваться на день – и то проблематично, что дети лечатся здесь же, и дом у нас тут с каждодневными обязанностями. Как нам ехать надолго, если здесь мы живем?

Тут-то тетя обрадовалась, ухватив, видимо, свой ключевой аргумент, чтобы поставить на место несогласных. Она, представительница наших интересов и защитница наших прав на чужбине, припечатала: "Не живете вы здесь, а временно пребываете. Ну и что, что пять лет. Живете вы в Украине – туда и езжайте со своими проблемами".

Молчим, как дураки. Нам только что все о нас рассказали.

Еще тетя, чтоб мы уж совсем вернулись на землю, пусть и не родную, - калитка-то закрыта – поблескивая глазами в садистском блаженстве, обрисовала нам перспективу на будущие три года. Этапы получения старшей, 13-летней дочери, внутреннего паспорта Украины в 16 лет, и только потом заграничного – и сколько это займет времени. В 16 лет Сашу без паспорта не выпустят из Украины в Польшу, даже с видом на жительство в Польше. Без разницы будет Украине, какие у нее здесь обязанности, дела и заботы: экзамены, олимпиады, соревнования, выпускные и вступительные.

Кратко так тетя обрисовала, тезисно, но удовольствие получила. Через закрытую калитку нашего государства. В приемное время консульства. На холоде, зная, что детей тащили полдня из Торуня. А еще пожурила, что зачем же мы детей-то везли, не договорившись персонально. И все равно, что мы приехали в рабочий день, в приемные часы после телефонного согласования.

Позаботилась, как смогла. Поежилась от холода и удалилась. А мы развернулись и пошли, онемевшие.

"Интересно, насколько сложно отказаться от гражданства? Может, это проще", - спросил супруг, как только к нему вернулась способность говорить – по дороге от консульства к вокзалу. А ведь в 2004 году мы хотели возвращаться. Потому что возвращаются не тогда, когда на Родине становится хорошо, а когда появляются шансы к улучшению, чтоб принять участие и быть полезными. Всегда и везде муж представляется украинским математиком, пусть и из Польши, но украинцем, конечно же, и никак иначе. Да и дети тоже.

Знаете, в Варшаве каждый четверг в посольстве Израиля проходят чаепития с послом. Любой гражданин Израиля или человек, чувствующий себя евреем, или тот, у кого дедушка был евреем или даже двоюродная бабушка – каждый, кто хочет, может прийти вечером в четверг в посольство пообщаться, без звонка и предупреждения. Его там ждут. А у нас – нет.

В чем-то в консульстве нарушили закон. Но самое ужасное, что в основном не нарушали, а просто действовали по новому, более жесткому, закону. Ведь Украина изменила свое законодательство так, что оно работает теперь против миллионов украинцев, работающих за границей. Тех, кто не успел или по убеждениям не отказывался от украинского гражданства.

Этим летом миллионы поедут в Украину за паспортами для себя и родившихся там детей. Вместо отпусков с этими детьми и отдыха в те две недели отпуска толпами помчатся в Украину. Нелегалы, проститутки и работники трудовых лагерей не поедут. Поедут математики, физики, программисты и прочие очкарики.

Я так понимаю, что эти ужесточения с выдачей документов выгодны тем, кто кормится безвыходными положениями, когда человек готов на все, чтоб защитить близких и свое, как оказалось, очень шаткое положение в пространстве. Чтоб не забывали родину любить, любить регулярно. А летом у других граждан Украины, работников ОВИРа и посредников будет просто золотая лихорадка.

Вечером я ревела от бессилия, от хамства. От того, что мы, взрослые, не самые глупые люди, ничем не можем помочь друг другу и своим детям.

Что делать, если сделать ничего нельзя?

****

Эта колонка опубликована в №17 журнала Корреспондент от 10 мая 2008 года.

Перепечатка колонок, опубликованных в журнале, запрещена.

Отзывы и комментарии присылайте по адресу korr-opinion@kppublications.com.