Главная
 

Geopolitika: Безальтернативность европейской интеграции Украины

20 февраля 2010, 01:34
0
31
Geopolitika: Безальтернативность европейской интеграции Украины
Фото: Reuters
Для ЕС вопрос о будущем Украины является не только внешнеполитическим вопросом, но и пока недостаточно осознанной угрозой своей собственной безопасности

Киевские реалии, московские амбиции и брюссельские иллюзии в оценках будущей безопасности Восточной Европы, пишет Андреас Умланд в Geopolitika.

Известное изречение американского политолога Збигнева Бжезинского о том, что без Украины Россия перестает быть империей, широко известно и в Европе. Но актуально-политическая релевантность этой аксиомы и ее важность для международной безопасности в целом часто замалчиваются или не продумываются до конца. Безусловно, ЕС не может оказать прямое влияние на украино-российские отношения и, конечно же, не сможет вместо самой Украины решить ее различные проблемы. Однако опосредованно украинская политика ЕС в значительной степени направляет и украино-российские отношения.

ЕС – хочет он этого или нет – оказывает важное влияние на весь процесс украинского постсоветского преобразования. Правда, относительный вес поставленных Союзом условий для принятия в члены ЕС в успехе трансформационных процессов Центральной Европы 1990-ых был иногда переоценен проевропейски настроенными наблюдателями. Тем не менее, для сегодняшней Украины отношение Брюсселя к Киеву и политика делегации Союза в Киеве являются не только внешне, но и внутриполитическим фактором. ЕС, конечно, поддерживает современный украинский процесс проведения реформ с помощью различных программ и соглашений. Однако же Брюссель до сих пор отказывает Киеву в официальной перспективе членства.

Безусловно, ЕС не может оказать прямое влияние на украино-российские отношения и, конечно же, не сможет вместо самой Украины решить ее различные проблемы. Однако опосредованно украинская политика ЕС в значительной степени направляет и украино-российские отношения.
Для политиков и чиновников ЕС разница между интенсивным сотрудничеством и целенаправленной подготовкой к вступлению может представляться философской и не имеющей существенного значения. Для киевской же элиты, а также для широкой части населения Украины, как, например, для студенческой молодежи или предпринимателей, официальные "да" или "нет" ЕС относительно перспективы членства страны является значимыми. Более того, в определенном смысле ответ на этот вопрос релевантен и для сохранения украинской государственности – и, таким образом, для всей восточноевропейской безопасности.

Последнее утверждение связано с тем, что стремление к полноправному членству в ЕС является одной из тех немногих идей, которая до сих пор объединяет почти всех украинских политиков национального уровня, а также и большие группы населения на востоке и западе страны. По другим вопросам, таким как возможное членство страны в НАТО, русский как второй государственный язык или интерпретация событий Второй Мировой войны – Украину разделяет глубокая трещина. Но идея вступления в ЕС находит широкую поддержку не только на западе, но и на востоке (правда, менее на юге) страны, а также, видимо, среди части промышленных магнатов Донбасса. Конечно, нельзя не признать, что за последние годы – видимо, вследствие продолжающегося отмежевания ЕС, а также рестриктивной визовой политики Союза – отношение когда-то восторженно проевропейски настроенных украинцев к ЕС ухудшилось. Тем не менее, перспектива членства в ЕС пока еще представляет собой некую нить, которая могла бы связать по другим направлениям жестоко противоборствующие главные политические лагери Киева. Однако это до сих пор актуальное объединительное стремление может потерять свою силу, если ЕС и в следующие годы сохранит свою расплывчатую риторику касательно своих намерений в отношении Украины. В худшем случае, последствия такого поведения негативно отразятся не только на Украине, но могут иметь серьезные последствия и для европейской безопасности.

Для политиков и чиновников ЕС разница между интенсивным сотрудничеством и целенаправленной подготовкой к вступлению может представляться философской и не имеющей существенного значения
Украина слишком слаба в экономическом, военном и политическом отношениях, чтобы долгосрочно существовать как нейтральное государство, находящееся в геополитической буферной зоне между Западом и Россией. Обсуждаемая время от времени и в Киеве "швейцарская модель", в свете географического положения страны, а также растущих мировоззренческих разногласий между Западом и Россией кажется все менее релевантной для сегодняшней Украины. Страна должна будет раньше или позже выбрать для себя тот или другой экономико-политический блок. Киев не сможет длительное время продолжать практикуемую до сих пор многовекторную политику, хотя ЕС пока вынуждает Украину следовать именно этому образу действий. НАТО в свою очередь не способно в обозримом будущем предоставить Киеву альтернативную интеграционную модель, поскольку возможность членства в НАТО, в противоположность к вступлению в ЕС, уже в течение нескольких лет однозначно отклоняется более чем половиной населения Украины.

К сожалению, приходится опасаться такого рода развития и в вопросе отношения украинцев к ЕС. В случае дальнейшей потери репутации ЕС в Украине части населения страны, в особенности политические и экономические элиты востока и юга страны могут переориентироваться на строительство нового альянса Украины с Россией. Этот вариант, возможно, является приемлемым или даже желательным для некоторых западных наблюдателей и чиновников ЕС. Однако его практическое осуществление было бы, по меньшей мере, рискованным.

Скепсис, если не антипатия по отношению к сегодняшнему российскому руководству глубоко укоренилась у многих значимых западноукраинских и киевских политических и культурных деятелей – в первую очередь, по причине спорной совместной истории обеих наций. Кроме того, в Украине существует все увеличивающийся круг молодежи, для которой повторная привязка к России была бы неприемлемой не только по национально-историческим причинам. Эта растущая социализированная в демократических условиях часть населения имеет плюралистические убеждения и осознает бесперспективность сегодняшней российской авторитарной модели развития, а также ненадежность России как долгосрочного союзника. Иными словами, возможная пророссийская переориентация лидеров Восточной и Южной Украины не нашла бы поддержку у значительной части элиты и населения Украины – даже в условиях продолжающейся неопределенности политики Брюсселя в отношении Киева. Таким образом, сближение Восточной и Южной Украины с Россией углубило бы раскол страны и могло бы создать угрозу дезинтеграции украинского государства.

Украина слишком слаба в экономическом, военном и политическом отношениях, чтобы долгосрочно существовать как нейтральное государство, находящееся в геополитической буферной зоне между Западом и Россией
Некоторые позиционирующие себя "реалистами" западные наблюдатели, а также "прагматично" мыслящие украинские комментаторы время от времени заявляют, что в этом случае Украина может и должна разделиться формально. И конечно такое размежевание украинского государства представляет собой сценарий, охотно обсуждаемый в Москве. Однако подобного рода циничные планы "двухгосударственного решения" реалистичны только на первый взгляд. Губительность таких спекуляций связана с тем, что в случае предполагаемого разделения страны неизбежно возник бы неразрешимый вопрос о том, где будет проходить граница между двумя новыми государствами. Но четко определить, где именно начинаются или заканчиваются "прозападная" и "пророссийская" части Украины не представляется возможным.

В западных размышлениях на эту тему часто упускается из виду и тот факт, что главные протагонисты "оранжевой революции" – Виктор Ющенко и Юлия Тимошенко – родом не из Западной и даже не из Центральной Украины, а из восточно-украинских регионов (Сумская область и Днепропетровск). Трудно представить, что эти два политика или другие прозападно настроенные политические лидеры с восточно-украинскими корнями согласятся на сделку, по условиям которой их родные регионы опять попадут в зону влияния или даже под контроль все более антизападно настроенной России. Тем самым идея раскола страны является не только абсурдной, но и опасной. Возможным сценарием развития Украины в случае ее "размежевания" станет гражданская война о границах двух новых государствах – с вероятным участием России и непредсказуемыми последствиями для всего европейского континента.

Несмотря на тревожность этого сценария, сегодня, к сожалению, нельзя полностью исключить подобную динамику политического развития в Восточной Европе. Обострение глубокого кризиса в Украине в соединении с продолжающейся неопределенностью ЕС может привести к дальнейшей потере доверия среди украинского населения не только к демократической системе страны. Все большее число украинцев могут поставить под вопрос способность своей изолированной страны в принципе продолжать свое существование как эффективное государство. Подобное сомнение в будущем Украины предоставило бы плодотворную почву для сепаратистских тенденций, например, в Крыму, население которого, большей частью русского происхождения, и так неохотно принимает принадлежность полуострова к украинскому государству. Эскалация напряжения в результате таких сепаратистских устремлений, при участии в нем этнических русских, не говоря уже о гражданах России, могла бы привести к активизации Кремля по схеме его вмешательства во внутригрузинский конфликт августа 2008г.

Четко определить, где именно начинаются или заканчиваются "прозападная" и "пророссийская" части Украины не представляется возможным
Этот сценарий-катастрофа, конечно же, не предопределен. Представители российского политического мейнстрима, правда, иногда действительно играют с идеей, что Крым или по крайней мере Севастополь "по сути принадлежат России". Но пока Кремль не проявляет серьезного интереса в проведении "воссоединения" Крыма с РФ – не в последнюю очередь, потому что цена подобного "аншлюса" может быть настолько велика, что достижение этой цели принесет больше вреда, чем пользы российскому государству. Сегодняшнее руководство России содержит мало демократов, но все же может быть классифицировано как более или менее рационально действующая корпорация.

С другой стороны, нельзя забывать и о том, что в российском политическом ландшафте существуют ультранационалистические группировки, имеющие связи в Госдуме, Правительстве и Президентской администрации. Две самые значительные из них, но далеко не единственные – это т.н. Либерально-демократическая партия России Владимира Жириновского и Международное "Евразийское движение" Александра Дугина. Можно предположить, что даже эти русские ультранационалисты осознают бессмысленность военной конфронтации своего государства с Украиной, например, за Крым. Но они и им подобные политические силы могли бы извлечь внутриполитическую выгоду из эскалации напряжения в Восточной или Южной Украине, из последующей российской военной интервенции и результирующей масштабной конфронтации с Западом. Логика политической конкуренции между до сих пор существующими в Москве идеологическими лагерями может побудить российских правых экстремистов способствовать разжиганию национальной розни с помощью своих дружественных организаций и политических союзников в южной Украине или Донбассе.

Вышесказанное иллюстрирует, что для ЕС вопрос о будущем Украины является не только внешнеполитическим вопросом, но и пока недостаточно осознанной угрозой своей собственной безопасности. Продолжение неопределенности европейской политики в отношении Украины, проводимой под девизом "дверь не открыта, но и не заперта" противоречит не только желаниям Киева. Вытекающие из подобной стратегии перечисленные риски идут вразрез также и с коренными интересами самого Союза и его государств-членов. Упрощение вопроса об открытии ЕС Украине до взвешивания позиций европейских украинофилов и мнимых "реалистов" базируется на недопонимании общеевропейского значения этой страны.

Для ЕС вопрос о будущем Украины является не только внешнеполитическим вопросом, но и пока недостаточно осознанной угрозой своей собственной безопасности. Продолжение неопределенности европейской политики в отношении Украины, проводимой под девизом "дверь не открыта, но и не заперта" противоречит не только желаниям Киева
Перед лицом вышеописанных неутешительных альтернатив предоставлению Украине перспективы членства в ЕС, сегодняшнюю политику Союза можно назвать близорукой. Ни нейтралитет, ни новая связка с Россией и, конечно же, ни раскол страны не являются приемлемыми перспективами для второго по величине европейского государства. Дезинтегрирующие тенденции в Украине наверняка подстегнут российский ирредентизм и в худшем случае приведут к предрекаемому Бжезинским возрождению Российской Империи – с далеко идущими последствиями для европейской, если не мировой безопасности.

Ввиду этого для ЕС не остается ничего другого, как лучше раньше, чем позже официально "взять Украину под свое крыло". Однозначная перспектива вступления в ЕС в не слишком отдаленном будущем могла бы объединить противоборствующие лагери украинской элиты и сплотить культурно расколотый народ Украины под одним знаменем. Пряник перспективы членства также позволил бы ЕС в большей мере применять кнут требований о более активном проведении конституционных, административных, экономических и образовательных реформ. Таким образом, ЕС своим открытием навстречу Украине оказал бы хорошую услугу как своим государствам-членам, так и распространению своей системы ценностей.

***

В рубрике Мир о нас статьи из зарубежных СМИ об Украине публикуются без купюр и изменений. Редакция не несет ответственности за содержание данных материалов.

СПЕЦТЕМА: Грядущие выборы президента Украины
ТЕГИ: Выборы Президента УкраиныУкраина-ЕСУкраина-Россия
Если вы заметили ошибку, выделите необходимый текст и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить об этом редакции.
powered by lun.ua

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Корреспондент.net в cоцсетях