Главная
 

Politua.ru: "Не хотели выносить сор из избы, пришлось выносить трупы". Интервью руководителя операции на ЧАЭС

18 апреля 2006, 15:45
0
17

26 апреля - 20 лет со дня чернобыльской трагедии. Время собирать камни. В канун трагической даты журналист Politua.ru ("Гуляй-Поле") Виктор Васильев беседует с президентом Международной общественной организации инвалидов "Центр социальной защиты инвалидов Чернобыля", руководителем операции в особо опасной зоне ЧАЭС, генерал-майором Николаем Таракановым.

- Как с высоты прошедшего времени вы оцениваете то, что произошло 26 апреля в 1986 года на Чернобыле? И в чем, на ваш взгляд, была главная причина случившегося?

- Это была не просто авария, как ее хотели подать раньше наши бывшие руководители партии и правительства во главе с экс-президентом Горбачевым. Это была крупномасштабная катастрофа ХХ века. И я до самой смерти буду говорить, что она произошла в силу человеческого фактора, который дал сбой во время работы на станции. Я лично знал великого творца атомной энергетики Анатолия Петровича Александрова. К одной из моих книг "Две трагедии ХХ века" он написал большое предисловие буквально за год до своей смерти. Великий ученый также считал, что эту катастрофу своими руками - не умышленно, не сознательно, но сотворили те, кто управлял процессом выработки атомной энергии.

- Как это стало возможным?

- По приглашению из Америки я читал лекции в двадцати двух штатах. В Калифорнии есть уникальная атомная станция, которая построена в карьере на берегу Тихого океана. И весь ее персонал, которые меня слушал, был просто потрясен тем, что на нашей действующей, подчеркну, Чернобыльской атомной станции затеяли эксперимент по дополнительному снятию электрической энергии. В Америке для этого существуют макеты станций, которые стоят, правда, почти столько, сколько сами АЭС. Зато там учат операторов, проводят любые операции. Наши же специалисты во главе с живущим ныне бывшим директором Брюхановым затеяли эксперимент, повторюсь, на живой станции. Разве можно было так поступать? И при этом с Институтом Курчатова ничего не согласовывали, с Минфинпланом тоже… Это было, я считаю, преступление века.

- Что же в действительности случилось? Какой мощности был взрыв?

- В результате взрыва ядерного реактора из четвертого блока было выброшено огромное количество тепловой энергии, которая разрушила сам реактор, выбросила наружу и разбросало куски ядерного топлива - они были вокруг станции и на крыше блоков, и на 150-метровой вентиляционной трубе. Если перекрытие этого реактора в 200 тонн весом выбросило на 150 метров, легко представить, какой силы был взрыв. Ученые посчитали, что сила взрыва сравнима с десятками, если не сотнями бомб, брошенных на Хиросиму и Нагасаки.

- Насколько адекватно ситуации действовали в первые часы катастрофы ответственные чины?

- Когда прилетели туда члены правительственной комиссии во главе с членом политбюро Щербиной, они была в растерянности: что делать? Но главное - их психология. Государственные, с позволения сказать, мужи просто не подумали о проживающем в округе народе. Вместо того чтобы дать команду - убрать всех со станции, дать по радио обращение к жителям 50-тысячной Припяти, 18-тысячного Чернобыля и других окрестных городов-спутников, чтоб все сидели, как мыши, наглухо закрыв окна и двери, они тянули время. 36 часов (!) люди ничего не знали. Они шли на свадьбы, глазели на факел, отправляли детей в школы.

- И не нашлось ни одного человека, который потребовал бы забить в набат?

- На станции был начальник штаба гражданской обороны Серафим Воробьев, бывший военный-химик, подполковник. Когда он замерил уровень радиации вокруг, то ДП-пешку нашу несчастную (а ничего лучшего тогда у нас ничего не было) зашкалило, потому что больше 250 рентген прибор не показывал. И вот Воробьев доложил все как есть директору станции, который сидел в укрытии. Тот вызывает начальника особого отдела и говорит: "Арестуйте его, он провокатор". Была такая идеология - не хотели выносить сор из избы. Поэтому пришлось выносить из нее трупы.

А тогда все пошло по цепочке - директор зажал информацию, в Киеве тоже, а в Москве и подавно. И только через 36 часов приступили к эвакуации населения. А дети уже и остальные жители нахватались там йода-131. Вот откуда такая смертность среди населения. Я тут ничего от себя не придумываю.

- Очевидно, можно было бы уменьшить число жертв и среди самих спасателей?

- Первыми по тревоге приехали, естественно, пожарные. Это герои, которые спасли, может, все человечество от того, чтобы не взорвались находящиеся рядом остальные блоки. Но эти герои могли бы остаться живыми. Когда они приступили к тушению пожара, то работали по часу, по два. А уровень радиации был 800 рентген и выше. Майору Телятникову, царствие ему небесное, надо было всего-навсего сделать пересменку, тогда можно было бы избежать худших последствий. Полтора часа работы в тех условиях - это 1200 рентген. Потом кожа с людей слетала, извините, как чулок с ноги.

- Что было дальше?

- И началась тяжелая, изнурительная работа по выяснению всей обстановки вокруг. Был сформирован научный центр министерства обороны, где я был первым заместителем. Только из одной армии призвали 500 тысяч человек из запаса - больше, чем наполеоновская армия. Бульдозеристы, водители сняли вокруг станции 300 тысяч кубометров грунта, вывезли их в девять могильников и захоронили (как стало позже известно, они тоже не отвечали всем требованиям). Вместо этого было завезено столько же щебенки. И это все сделали простые солдаты запаса - украинцы, русские, прибалты, узбеки. Жили-то тогда одной семьей.

- Но это было еще далеко не все?

- Потом покрыли все плитами, на которые положили бетон. Уровень радиации вокруг станции сразу уменьшился в сотни раз. И тогда стало уже возможным пойти внутрь станции, приступить к дезактивации блоков. Но еще никто не думал, что основная зараза лежала на крышах - это были продукты взрыва, настоящее топливо - графит, который выдавал по 800 рентген в час. Мы надеялись, что будет специальная техника. Заказали роботов из Германии, Италии. Привезли их, ни один из них так и не смог работать. Потому что они были на электронике, попадали в поля высокого радиационного излучения - и все, сразу становились только помехой. Мы их извлекали на вертолетах и сбрасывали туда, в этот развал. Что делать? Собирается комиссия Политбюро, подписывает постановление N 106 от 17 сентября 1986 года и приказывает армии вручную собрать ядерное топливо и сбросить в развал ядерного реактора.

- Тоже безумие, правда?

- Решение могло быть другим, и я настаивал на нем. Меня этим постановлением назначили руководить этой операцией. Я говорил: нельзя сбрасывать в развал реактора ядерное топливо, которого оказалось около двухсот тонн вместе с графитом, обломками и так далее.  Просил в Киеве заказать специальные контейнеры, мы бы вертолетом доставляли их на крышу, вся гадость сбрасывалась бы туда. А потом на подвеске вертолета везите ее куда угодно, хоть в Кремль. Но меня осадили: "Второго октября прилетит Горбачев, и вы должны доложить ему о проделанной операции!" Горбачев в результате так и не прилетел. А все опять легло на плечи солдат и офицеров. Четырнадцать дней продолжалась операция. Пять тысяч человек прошло через ту крышу. В итоге сняли около двухсот тонн этого дерьма, которое стоило многим жизни и заболеваний. Вот и мне теперь мучаться с лучевой болезнью до самой смерти. А если бы мы тогда весь радиоактивный мусор собрали и удалили бы куда-то, то и саркофаг не потребовался бы. Сажай сегодня на этом месте цветы и радуйся жизни. Но кто нас слушал?

Если вы заметили ошибку, выделите необходимый текст и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить об этом редакции.
powered by lun.ua

Корреспондент.net в cоцсетях