Главная
 

Танец резаных животов на Крещатике

21 сентября 2001, 14:14
0
16

Журналист российская "Общей газеты" Елена Глаголева встретилась с участниками нашумевшей акции участников "Украины без Кучмы" около памятника украинской независимости. "Расстегнуть ярко-белую рубашку и отбросить назад - фраком. Достать нож, выдохнуть и резануть себя по животу... Два человека, стоявших у истоков акции "Украина без Кучмы", за полгода перевернувшей страну, сделали харакири на Крещатике, прямо под свежим памятником 10-летию украинской независимости. Они решили, что в такой стране жить нельзя".

"Самураи" Владимир Лесик и Виктор Сокотун доставлены в больницу. Их спасут - бодро рапортует милиция. Их действительно спасают, штопая распоротые животы, - у одного 20 швов, у другого - 14. "Резаться еще надо уметь, - говорят эскулапы. - Харакири делается ниже пупа. А они по талии резанули".

Слово

Мало кто даже в Киеве знает, что многомиллионная "Украина без Кучмы" стартовала из маленького пристоличного городка Ирпень (4 на 5 километров, 40 тысяч жителей, Третья интернациональная пересекается с Коминтерновской, в центре композиции - гипсокрашеный Ильич).

Собравшаяся в Ирпене компания - переводчик с древнегреческого, художник-иконописец, начальник валютного управления местного банка и прочие сначала сочинили и запустили сайт "Майдан" - официальный представитель акции "Украина без Кучмы". Когда он стал самым посещаемым в стране, через него же вбросили лозунг: все на демонстрации, требуем прекращения произвола против журналистов, расследования дела Гонгадзе и перемен во власти. Именно "Майдан" выстроил на киевской площади Независимости палаточный городок. Политики "государственного масштаба" подключились к акции гораздо позже - когда она стала массовой и раскрученной. Но оказались так активны, что память о начинателях надежно стерлась из склонной к склерозам народной памяти.

"Майдановцы" по этому поводу не переживали - главное, чтоб дело делалось. В умных книжках они вычитали, что "революция - путь самураев", и весело по указанному пути помчались. Приняли Кодекс самураев, главной мыслью которого сочли "между смертью и не смертью самурай выбирает смерть".

А тут в стране обнаружился еще один великий самурай - Леонид Кучма, заявивший в выступлении перед правительством: "Хотите, чтобы я вам сам харакири сделал? Так я сделаю".

Из Кодекса самураев: "Самое главное для самурая, находящегося на службе, - общаться и заводить друзей только среди тех своих товарищей, которые отважны, верны долгу, умны и влиятельны. Следует среди многих друзей выбрать одного, на которого в случае необходимости можно полностью положиться".

Ирпеньские хлопцы выбрали Михайла Свистовича, стоявшего у истоков самой старой украинской Республиканской партии, долго и успешно в одиночку делавшего "Украину без Кучмы". "Самураями" Михайло занимался параллельно исполнению обязанностей банковского служащего. Сам Свистович уже отличился в "кровавой акции", когда оппозиционеры, нацедив из себя стакан крови, поднесли его министру МВД Юрию Кравченко - за то, что он, судя по пленкам офицера Службы безопасности, якобы убил журналиста Георгия Гонгадзе.

Кассетный скандал разгорался. "Украина без Кучмы" набирала обороты. Во всех крупных городах страны появились ее центры. Властям они поднадоели, революционеров решили проредить. Вычистили и Виктора Сокотуна, на полгода посадили в СИЗО и привычным способом заставили подписать признание в грабеже. Насколько оно честное, разъяснил суд, полностью оправдавший и освободивший Сокотуна.

Выйдя на волю в 21 год, Виктор уразумел две вещи: жизнь - не лучшая штука, а харакири делают не только в Японии. Как зафиксировал Андрей Кудин в своевременной книжке "Как выжить в тюрьме", харакири "в условиях тюремной антисанитарии" становится актом протеста против действий режима. Как его делают, Сокотун видел лично. "Японские финты", которые совершали уголовники, казались ему "гордым, настоящим зрелищем".

Из Кодекса самураев: "Известны случаи, когда не побеспокоившиеся о знаках отличия были атакованы и убиты своими же".

27-летний Володя Лесик, простой сельский парень, случайно прибившийся к революционно-богемной компании, о знаках отличия позаботился. Отсидевший два года за вымогательство долларов у людей, врезавшихся в его машину, Володя изукрашен татуировками: на груди оскаленный тигр, рычащий, что этот человек может за себя постоять. Пейзаж дополняют кинжал с розой. В человеческом переводе: смерть всем нехорошим слоям населения от милиции до неверных дам.

Поначалу Лесик не собирался играть в революцию. Но затем его обуяла романтика перемен, он бросил белить, красить, штукатурить (все, что умел толком делать) и поселился в палаточном городке протеста на Крещатике.

Из Кодекса самураев: "Самурай, желающий неуклонно следовать бусидо, не будет думать о доме как о своем постоянном обиталище и не будет растрачивать усилия на изысканное его украшение".

Жизнь в палатке соответствовала этому идеально. Когда городок разогнали, а большинство его обитателей пересажали (они до сих пор "столуются" в СИЗО Службы безопасности Украины), Лесик стал готовиться к харакири. Выяснил, что харакири делают специальным маленьким ножом. Он сочинил его из бритвы.

Осталась одна проблема: самурайское славянство требовало компании, помирать одному не хотелось. Односельчанин Витя Сокотун подвернулся как нельзя кстати. С него взяли слово, что никто больше не узнает, к чему они готовятся.

Дело

В милицейской интерпретации оно выглядело так: два уголовника, пороча общественную мораль, посреди Киева вспороли себе животы и стали кровью клеить листовки на новенький, только что отстроенный памятник Независимости.

Это не самое ладное сооружение из длиннейшего столба и дамы на нем в народе прозвали "Триумфалосом". Облепив его воззваниями против Кучмы и "за" журналистов, "самураи" собирались честно погибнуть. Умереть не дала милиция. Бледные сержанты потащили порезанных ребят с людских глаз подальше. Первым делом - вызвали для их освидетельствования врачей из психушки (диагноз - нормальны). Только когда на милицейском полу образовалась приличная красная лужа, конвой отправил задержанных к хирургам.

Арестантов штопали больше двух часов. Потом - депортировали на семичасовый допрос в милицию. Как теперь рассказывает оппозиционный адвокат Олег Левицкий, их бы обвинили в массовых беспорядках (до 12 лет отсидки), да участников было маловато.

Потому сосредоточились на групповом злостном хулиганстве (до 7 лет). Украинский кодекс предписывает выдавать такие сроки за "исключительный цинизм действий, сопровождаемый демонстративным неуважением к нормам морали, проявлениями бесстыдства, в демонстративном обнажении перед публикой". А что - подходит, рубашки-то расстегивали! Крещатинский "танец резаных животов" объявили почти стриптизом, а вещдоки (окровавленные рубашки) забрали на экспертизу.

Подумывали инкриминировать и неуважение к государственному флагу, с которым пришли на площадь ребята, да поостереглись. За время революционных боев "жовто-блакитний" выцвел так, что стал стягом то ли неведомой страны, то ли капитуляции.

Из Кодекса самураев: "Ставший на путь воина должен показывать свою твердость и решимость. Если он недостаточно хладнокровен, все его предыдущие добрые дела теряют смысл, а все порядочные люди будут презирать его, и на него ляжет несмываемое пятно позора".

Пятно позора на них все-таки пало - весомые люди из оппозиции от "самураев" с темным прошлым шарахнулись, а национально сознательные украинцы обозвали "пузорезами".

Хлопцы тоже на оппозицию не ссылаются - заявили, что сами все придумали, никто им денег не давал и харакири не заказывал. Просто "воин, выбравший хозяином не человека, а идею, после хозяйской гибели должен умереть". А идея оппозиционеров взять власть сейчас явно при смерти.

"Самураи" повествуют мне это, придерживая бандажи-повязки и опасливо переглядываясь. Милиция их пока отпустила: решает, что с ними делать. На всякий случай, ребята пережидают смутное время на "конспиративной квартире" на окраине Ирпеня. Они так замаскировались, что я не могла найти их двое суток - не помогли ни милицейские, ни оппозиционные силы. Ситуацию спасли доблестные бойцы УНСО, отыскавшие полуразрушенный дом за час. "Якщо вам трэба, то мы шукаты умиемо", - порадовали меня боевики.

"Пузорезы" обещают выжить, хотя раны гноятся, температурят. Говорят, что не жалеют о содеянном - самурайский кодекс не велит. Думают, что после их демарша кто-то, может, вспомнит о деле Гонгадзе и десятке журналистов, избитых и убитых на Украине за последние месяцы. Этот пункт значился первым в списке "самурайских" требований. В смену режима ребята уже не верят. Их "большой путь" оказался дорогой-грунтовкой с тупиком в конце. "Героев Украины нам не дадут, - невесело усмехаются они. - Разве что Японии".
Если вы заметили ошибку, выделите необходимый текст и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить об этом редакции.
powered by lun.ua

Корреспондент.net в cоцсетях