FT: "Огород" России и вопрос о могуществе

В своих мемуарах Уинстон Черчилль вспоминает об одной встрече со Сталиным в октябре 1944 года: "Настал подходящий момент для деловых переговоров, и потому я сказал: "Давайте решим наши вопросы на Балканах... В том, что касается Великобритании и России, как вам понравится такой вариант: вы будете иметь 90% господства в Румынии, мы – 90% определяющего влияния в Греции, а в отношении Югославии пусть будет 50 на 50?" Пока эти фразы переводили, я написал упомянутые цифры на бумажке и передал ее Сталину. После непродолжительной паузы он взял свой синий карандаш, начертал большую галочку и вернул листок нам. Все было улажено за то время, которое потребовалось, чтобы изложить договоренность в письменной форме".

На прошлой неделе я побывал в Грузии – на родине Сталина. В 1991 году эта страна вновь обрела независимость. Но ее лидеры опасаются, что все же могут стать пешками в современной версии раздела процентных долей между Черчиллем и Сталиным – что Запад без долгих размышлений причислит Грузию к "сфере влияния" Москвы.

В Грузии подобная риторика вызывает смятение. Президент Грузии Михаил Саакашвили сказал мне на прошлой неделе, что высказывания Фийона "явно касались сфер влияния, что, мягко говоря, странно. /.../ То, о чем тут идет речь, называется задабриванием. Сегодня это может быть Грузия, а завтра Эстония – а затем, говоря гипотетически, Финляндия. Финляндия тоже входила в сферу влияния России. Она была частью Российской империи".

Для Саакашвили понятие "сфер влияния" – это нечто из тяжелого прошлого. Президент США Джордж У. Буш разделяет это мнение. Он осудил Ялтинское соглашение от 1945 года, по которому Восточная Европа признавалась сферой влияния СССР, назвав его "одной из величайших несправедливостей в истории человечества".

Но от контраргументов не следует небрежно отмахиваться. Хоть Буш и терпеть не может этого понятия, негласные сферы влияния до сих пор существуют в современном мире. Есть убедительные моральные аргументы для признания независимости Тайваня. Однако Буш оказывает на Тайвань сильное давление, чтобы тот воздерживался от провозглашения независимости, так как Китай занимает по этому вопросу крайне неуступчивую позицию. Тайвань де-факто признан частью китайской сферы влияния.

Кроме того, теперь Россия стала сильнее и раздражительнее, чем несколько лет тому назад, когда в НАТО приняли страны Балтии. Тревоги России, очевидно, не беспочвенны. В Грузию я ездил на конференцию, организованную Brookings Institution. Один из американских участников заметил: "Если бы русские заключали военные союзы с Мексикой и Канадой, то, наверное, мы бы несколько встревожились".

Для официальной реакции США не характерно такое стремление войти в положение оппонента. Администрация Буша утверждает, что НАТО – альянс оборонительного характера, а беспокойство России неразумно и старомодно. Как выразился Буш на своем недавнем саммите с Путиным: "Холодная война окончена".

По словам Явлинского, россияне пришли к выводу: вся разница в том, что их страна слишком сильна и страшна, чтобы на нее нападать. Поэтому единственной реакцией на расширение НАТО может быть только прилив напористости.

Приятно было бы думать, будто спор о приглашении Грузии и Украины в НАТО был бы исключительно делом принципов. Но в действительности речь шла и о могуществе.

Если НАТО все-таки решит принять эти две страны в альянс, оно пойдет на взвешенный риск. Возможно, риск будет невелик. Но было бы разумно еще кое-что подсчитать и взвесить перед тем, как пойти на него.