Ищите другую фрау: почему ЕС хочет диалога с РФ, а Меркель сказала «нет»

В Европе все активнее обсуждают переговоры с Россией - несмотря на войну, санкции и политическую токсичность Кремля. Однако ЕС до сих пор не имеет единого ответа на вопрос, как вести диалог с Москвой после четырех лет войны.

Теперь ей это не нужно

Европа постепенно переходит к новому этапу дискуссии о войне России против Украины.

Если в 2022-2024 годах главной темой были поставки оружия, санкции и финансовая поддержка Киева, то теперь в Брюсселе, Берлине и Париже все чаще говорят о другом: как будет выглядеть безопасность континента после завершения боевых действий и возможен ли хоть какой-то диалог с Москвой.

Именно на этом фоне в европейских СМИ и политических кругах начали обсуждать кандидатуры потенциальных посредников для будущих контактов с Кремлем.

Среди возможных фигур называли бывшую канцлерку Германии Ангелу Меркель, экс-премьера Италии Марио Драги, президента Финляндии Александра Стубба и даже одиозного экс-канцлера ФРГ Герхарда Шредера, который годами работал в российских энергетических компаниях.

Однако именно реакция Меркель стала показательной для нынешних настроений в Европе: во время форума WDR Europaforum в Берлине она прямо заявила, что не намерена становиться переговорщицей между Западом и Путиным.

В то же время экс-канцлерка раскритиковала Европу за недостаточное использование возможностей в вопросе войны РФ против Украины. Меркель считает, что ЕС должен активнее участвовать в дипломатических контактах с Москвой, а не полагаться только на США. При этом она подчеркнула, что дипломатия не должна означать уступки России или возвращение к старой политике умиротворения.

"Военное сдерживание плюс дипломатическая деятельность. Вот что, на мой взгляд, важно", - отметила Меркель.

Бывшая канцлерка также напомнила о опыте нормандского формата и Минских соглашений, которые после 2014 года были главным дипломатическим площадкой между Украиной, РФ, Германией и Францией. По её мнению, тогда переговоры работали только потому, что в них участвовали действующие главы государств.

По словам экс-политика, Кремль признаёт только действующих лидеров государств и правительств, а не бывших должностных лиц.

"Лично мне бы не пришло в голову попросить посредника поехать за меня в Минск и поговорить там с Путиным", - сказала она.

Это её заявление фактически стало ответом на слухи о возможной "неформальной миссии" бывших европейских политиков для налаживания контактов с Кремлём. Впрочем, оно так и не даёт ответа на то, признает ли когда-нибудь фрау Меркель собственную ответственность за "хороводы" с Путиным, строительство Северных потоков, отказ Германии от атомной энергетики и тотальную довоенную зависимость немецкой экономики от российского газа, что позволило россиянам накопить ресурсы для полномасштабного вторжения в Украину.  

Кстати, отдельной темой стала появление в СМИ фамилии Герхарда Шредера в качестве переговорщика (которого потребовал Кремль). После завершения политической карьеры бывший канцлер, напомним, работал в структурах Газпрома и Роснефти, а его личные отношения с Путиным вызвали критику внутри самой Германии. Поэтому политики из разных партий неоднократно заявляли, что Шредер больше не может представлять интересы страны на международном уровне. В Бундестаге его даже лишили части государственных привилегий из-за отказа разорвать связи с российскими компаниями.

Сомнительный успех безнадёжного дела

В то же время во многих столицах ЕС всё сильнее тревожатся не только о экономических последствиях санкций или расходах на поддержку Украины, но и о стратегической неопределённости.

Так, президент Финляндии Александр Стубб недавно заявил, что Европа "должна быть готова к контакту с Россией в определённый момент", ведь именно европейцы понесут основные риски безопасности после войны.

Похожие сигналы поступают и из Франции. Президент Эммануэль Макрон ещё раньше говорил, что Европа должна думать о будущей системе безопасности на континенте, даже если сейчас это звучит политически неудобно. Именно Париж традиционно выступает за сохранение минимальных каналов связи с Москвой.

Означает ли это фактическую измену интересам Украины? Скорее нет, потому что европейские лидеры всё чаще используют формулу "сдерживание плюс дипломатия". То есть - не только поиск каналов коммуникации с Кремлём, но и одновременное продолжение поддержки Украины.

Но пока поиски посредника продолжаются, возникает уместный вопрос: о чём именно ЕС хочет говорить с Москвой? Прежде всего это ядерная безопасность и риски эскалации, обмен пленными, безопасность Чёрного моря, контроль над вооружениями, а также недопущение прямого конфликта НАТО и РФ.  Кроме того, собираются обсуждать будущий статус оккупированных территорий, гарантии безопасности для Украины, а также энергетическую стабильность Европы. Последний пункт, кстати, может быть для европейцев главным мотивом говорить с Путиным на фоне неудач президента США Дональда Трампа в Иране.

Однако даже сторонники такого диалога признают: нынешняя Россия не демонстрирует никакой готовности к компромиссам. Ведь кремлёвский диктатор Путин продолжает требовать фактического признания оккупированных территорий и нейтрального статуса Украины. В Европе же всё больше политиков считают, что Кремль использует любые переговоры прежде всего как инструмент давления и попытку выиграть время.

При этом для Киева нынешние дискуссии в Европе выглядят неоднозначно. С одной стороны, Украина поддерживает дипломатические контакты по обмену пленными, продовольственной безопасности или ядерным рискам. С другой - украинская власть категорически выступает против любых договорённостей без участия Киева. Президент Владимир Зеленский неоднократно подчёркивал: никакие решения относительно Украины не могут приниматься без Украины.

В Киеве также опасаются повторения сценария Минских соглашений, когда дипломатический процесс фактически стал инструментом заморозки конфликта без реального решения проблемы российской агрессии.

Многие украинские эксперты напоминают, что именно после Минска Россия получила время для масштабной подготовки к полномасштабному вторжению 2022 года.

Таким образом, главная проблема ЕС сегодня заключается в том, что Европа одновременно боится двух сценариев. Первый - затяжная война без перспектив завершения. Второй - поспешный мир, который позволит России восстановить силы и подготовить новую агрессию.

Именно поэтому европейская политика в отношении Москвы становится всё более противоречивой. С одной стороны санкции, переоснащение Европы и поддержка Украины. С другой - осторожные попытки понять, существует ли хоть минимальная возможность будущего диалога с Кремлём.

Впрочем отказ Меркель быть посредницей лишь подчеркнул главное: даже в Европе всё меньше людей верят, что старые форматы переговоров с Путиным ещё способны работать.

Ирина Носальская