Энергетическое перемирие: пора выставлять Москве счет

Украина готова к деэскалации, но не к односторонним уступкам. Если Москва действительно хочет паузы, Киев должен использовать её для получения конкретных гарантий безопасности и военных гарантий.

Правила игры

Энергетическое перемирие вдруг стало одной из центральных тем американо-российско-украинских контактов. Впервые об этом заявил президент США Дональд Трамп, сообщив, что Украина и Россия якобы согласились на энергетическое перемирие. При этом ничего такого заключено не было. Откуда же возникла эта идея?

"Есть куча инсайтов, их публикует сейчас американская пресса и источники, близкие к Белому дому, о том, что Россия и Соединённые Штаты ведут такие разговоры о перемирии. Причём эта фраза, с которой теперь носится как дурень с писаной торбой Дональд Трамп, что мол это из-за украинских ударов дорожают цены в мире на бензин и дизтопливо - это подкинул Нарышкин (Сергей Нарышкин, директор СВР РФ - ред.), и не ему, а Редклиффу (Джон Редклифф, директор ЦРУ - ред.) во время разговора. И теперь Трамп за неё схватился", - отметила журналистка и политический психолог Лариса Волошина в свежем интервью Ирине Узловой.

По её словам, "есть слухи о том, что Россия предлагает Белому дому гениальный план, суть которого заключается в том, что "мы взаимно не бьём по НПЗ и нефтехранилищах друг друга".

"Ну я напоминаю, что у Украины нет НПЗ", - подчёркивает экспертка.

В то же время пресс-секретарь Путина Дмитрий Песков прокомментировал это так:

"Мы видели публикацию президента Трампа относительно энергетического перемирия. Мы в целом, безусловно, считаем это очень хорошей идеей, хорошей инициативой".

По его словам, главная проблема для мирового топливного рынка связана с вывозом нефтепродуктов. Поэтому, по мнению Кремля, необходимо обеспечить безопасное торговое судоходство для российских танкеров, перевозящих нефть и нефтепродукты.

При этом президент Украины Владимир Зеленский в интервью CBS констатирует, что договорённости об энергетическом перемирии с Россией пока нет, одновременно Украина готова к такому шагу, если государство-агрессор прекратит бить по украинской энергетике.

"Когда здесь были Стив Виткофф и Джаред Кушнер, они предложили подумать о НПЗ и другой энергетике. Я сказал им, что мы готовы к энергетическому перемирию, но нужно понимать, что это значит для Украины. Для Путина энергетика - это продажа нефти и газа. Для нас энергетика - это электроснабжение и газ для наших людей. Мой месседж был такой: если россияне готовы к энергетическому перемирию, это значит никаких ударов по энергетике никаким видом оружия…", - подчеркнул он.

В то же время важно отделить политические заявления от договорённости, которая действительно работает на практике.

Украина не впервые говорит о необходимости прекращения ударов по критической инфраструктуре. Официальная позиция Киева заключается в том, что энергетика, продовольственные маршруты и критическая инфраструктура должны быть частью переговоров о прекращении ударов.

Так что Зеленский прямо заявил: если американские партнёры смогут обеспечить реальную готовность России прекратить войну, Украина готова осуществлять собственные деэскалационные шаги.

Ещё ранее, в мае 2025 года, Киев публично соглашался на 30-дневное полное и безусловное прекращение огня и призывал РФ сделать то же самое. То есть сама логика взаимной паузы для Украины не является новой.

Теперь принципиальная проблема заключается в определении того, что именно считать энергетическим объектом. Если под запрет попадают только электростанции, подстанции или нефтебазы, но при этом разрешается бить по объектам, которые обеспечивают работу оборонной промышленности, такая пауза превращается в очень асимметричную конструкцию. Ведь практически любая большая энергетическая система работает не только на бытовых потребителей. Она питает железную дорогу, связь, промышленность, ремонтные предприятия, склады, военные заводы и гражданскую инфраструктуру одновременно.

Именно поэтому формула "не бить по энергетике, но можно бить по энергетическим объектам, которые питают ВПК" потенциально оставляет огромную серую зону. Это не просто юридическая деталь, это вопрос проверки договорённости.

И украинская сторона уже демонстрирует, что рассматривает защиту энергетики и критической инфраструктуры как отдельное направление обороны: 15 сентября президент сообщил о решении усилить защиту критической инфраструктуры, логистики, железной дороги, автозаправочных сетей и определённых критически важных предприятий.

Поэтому спешить с формулировкой "мы согласились на перемирие" Киеву нет смысла. Сначала должны быть прописаны правила: перечень объектов, срок действия, механизм мониторинга, порядок фиксации нарушений и последствия для стороны, которая договорённость нарушила.

И главным здесь является принцип взаимности: если Россия требует от Украины прекратить удары по своим энергетическим объектам, Москва должна принять зеркальные ограничения. Иначе речь идёт не о перемирии, а об ограничении украинских возможностей без аналогичного ограничения российских.

Цена паузы

Именно здесь энергетическая договорённость может превратиться из дипломатического жеста в предмет торга.

Украина не обязательно должна отказываться от самой идеи паузы. Напротив, её можно привязать к конкретному пакету встречных шагов.

Первый пункт - ПВО и защита энергетики: если Вашингтон хочет, чтобы Украина прекратила удары по российским энергетическим объектам, логичным встречным шагом может быть усиление защиты украинской энергосистемы. Это могут быть дополнительные системы противовоздушной обороны, ракеты, средства радиоэлектронной борьбы, оборудование для быстрого восстановления генерации и сетей.

Это не абстрактная потребность: так, 10 сентября Украина и Канада объявили о пакете поддержки, который, в частности, предусматривает средства на ракеты для Patriot, боеприпасы для F-16, совместное производство дронов и энергетику.

Второй пункт - чёткий механизм наказания за нарушение. Если Россия наносит удар по запрещённому объекту, договорённость не должна просто "зависать" в воздухе. Должна существовать заранее согласованная процедура: фиксация нарушения, международная верификация и автоматическое возвращение к предыдущему режиму или применение согласованных мер.

Третий - параллельная работа над более широким прекращением огня, энергетическая пауза не должна становиться заменой мирного процесса. Для Украины она имеет смысл только как элемент последовательности: энергетика - критическая инфраструктура - морские маршруты - более широкое прекращение огня - переговоры о гарантиях безопасности.

Именно такую логику Киев публично декларировал: энергетика, продовольственные маршруты и критическая инфраструктура должны быть частью более широкой дискуссии о прекращении ударов.

Четвёртый пункт - время: если Москва действительно заинтересована в договорённости, несколько дополнительных дней переговоров не должны быть проблемой. Напротив, это время нужно для того, чтобы превратить политическое заявление в документ с конкретными правилами.

Поэтому для Киева ключевой вопрос звучит не "соглашаться ли на энергетическое перемирие?", а "какой должна быть цена российской согласия и как сделать так, чтобы Россия не могла использовать паузу в одностороннем порядке?"

Если Вашингтон стремится к быстрому дипломатическому результату, Украина может использовать этот интерес для конкретизации собственных требований: больше ПВО, больше боеприпасов, больше средств защиты энергетики, чёткие гарантии контроля и автоматические последствия за нарушение.

А если Москва действительно готова к взаимной паузе, лучшим тестом будет простой принцип: одинаковые правила для обеих сторон и одинаковые последствия за их нарушение.

Именно это отличает реальное перемирие от красивого политического заявления.

Ирина Носальская