ГлавнаяМирВсе новости раздела
 
Этот материал опубликован на Корреспондент.net в рамках официального партнерского соглашения с Русской Службой Би-би-си

Корейская война: еще одна загадка Сталина

Русская служба Би-би-си, 27 июля 2013, 06:47
0
163
Корейская война: еще одна загадка Сталина
Фото: АР

27 июля исполняется 60 лет окончания войны в Корее, последствия которой сказываются по сей день. Почему Сталин сначала не хотел войны, а потом не желал ее заканчивать? Об этом размышляет Артем Кречетников.

Почему, как свидетельствуют рассекреченные документы, Сталин сначала ее не хотел, с трудом уступив настояниям Ким Ир Сена и Мао Цзэдуна, а потом упорно не желал заканчивать, хотя невозможность победы над Югом сделалась очевидной?

Конфликт на задворках

На Тегеранской, Ялтинской и Потсдамской конференциях вопрос о будущем Кореи не обсуждался.

Советские войска вступили на ее территорию 11 августа 1945 года в ходе операции против японской Квантунской армии. О разделительной линии по 38-й параллели договорились в рабочем порядке. Американцы высадились на юге полуострова только 8 сентября, спустя шесть дней после капитуляции Японии.

В 1948 году вооруженные силы обеих держав покинули Корею, оставив лишь военных советников.

"Корея находилась на периферии тогдашней мировой политики. Советский Союз в первые послевоенные годы не уделял этой стране сколько-нибудь серьезного внимания", - пишет современный российский историк, бывший начальник Архивного управления при президенте РФ Рудольф Пихоя.

Первых гражданских экспертов в области промышленности и железнодорожного транспорта СССР направил в Северную Корею во второй половине 1947 года. Ректор Дипакадемии МИД РФ профессор Анатолий Торкунов в своей книге "Загадочная война: корейский конфликт 1950-1953 гг." приводит комментарий Сталина: "Дать 5-8 специалистов, которые способны заставить корейцев потрудиться. Нам не стоит глубоко влезать в корейские дела".

Со своей стороны, госсекретарь Дин Ачесон, выступая 12 января 1950 года в Национальном клубе печати, заявил, что оборонный периметр США на Тихом океане охватывает Алеутские острова, Японию и Филиппины, не включив Корею в сферу американских интересов.

Про объединение Кореи военным путем впервые заговорил Ким Ир Сен во время встреч со Сталиным 5 и 14 марта 1949 года. Сталин в ответ порекомендовал северокорейскому лидеру сначала обзавестись военной авиацией.

"Сталин не советовал своим собеседникам первыми нападать на Южную Корею", - указывает в книге "Семь вождей" историк Дмитрий Волкогонов.

Главный военный советник генерал-лейтенант Николай Васильев в июне 1949 года доложил в Москву, что северокорейская армия к войне не готова.

Советский посол в Пхеньяне, бывший член Военного совета Дальневосточного фронта генерал-полковник Терентий Штыков лоббировал позицию властей страны пребывания и в шифровке от 30 октября 1949 года получил выговор от Сталина: "Вам было запрещено без разрешения центра рекомендовать правительству Северной Кореи проводить активные действия против южных корейцев. Эти указания вами не выполняются. Указываем вам на неправильность ваших действий".

Однако Пхеньян рвался в бой. 10 января 1950 года Штыков отправил в Москву запись беседы с Ким Ир Сеном, состоявшейся двумя днями ранее. Тот заявил, что "он коммунист, и указания товарища Сталина для него являются законом", но выглядел обиженным, доказывал, что "после Китая вопрос освобождения Кореи стоит на очереди", утверждал, что "партизаны не решат дела", и досадовал, что южане не спешат нападать на Север.

10 апреля 1959 года Ким снова добился приема у Сталина и заручился его согласием отдать дело на откуп Мао Цзэдуну.

14 мая советский лидер обратился к Мао с секретным посланием: "В беседе с корейскими товарищами Филиппов [один из псевдонимов Сталина] и его друзья высказали мнение, что в силу изменившейся международной обстановки они согласны с предложением корейцев приступить к объединению. При этом было оговорено, что вопрос должен быть решен окончательно китайскими и корейскими товарищами совместно, а в случае несогласия китайских товарищей решение вопроса должно быть отложено до нового обсуждения".

Мао уговаривать не пришлось. "Кормчий" пребывал в эйфории от недавней победы над Чан Кайши, и вообще был настроен воинственно.

На расширенном заседании Военного совета ЦК КПК 11 сентября 1959 года он заявил: "Мы должны покорить земной шар. О том, как работать на Солнце, мы пока говорить не будем. Нашим объектом является весь земной шар. Непременно надо проникнуться такой решимостью".

Среди причин разрыва Мао с Москвой в 1960-х годах исследователи называют нежелание Хрущева, а впоследствии Брежнева ввязываться в мировую войну.

Позиционная война

На рассвете 25 июня 1950 года северокорейская армия перешла 38-ю параллель. В Пхеньяне заявили, что, оказывается, это "изменник" Ли Сын Ман "вероломно вторгся на территорию КНДР".

Для американцев атака оказалась полной неожиданностью. 20 июня госсекретарь Ачесон публично заявил, что война в Корее маловероятна. Он и президент Трумэн уехали на уикэнд на родину - в Мэриленд и Миссури.

Армия вторжения состояла из 135 тысяч человек, 150 советских танков Т-34 и 172 самолетов. Южная Корея располагала 150 тысячами военнослужащих, почти не имела бронетехники и располагала всего дюжиной легких учебно-боевых самолетов.

Уже 28 июня северокорейцы взяли Сеул.

В начале июля на юге полуострова высадились американские войска, точнее, силы ООН, в которых были представлены 16 государств, но основной костяк составил американский контингент.

Александр Солженицын в "Архипелаге ГУЛАГ" описал энтузиазм, охвативший при этом известии советских политзаключенных, и назвал ООН "прообразом будущего всечеловечества".

СССР мог наложить вето на соответствующую резолюцию Совета Безопасности и, как минимум, не дать американцам и их союзникам использовать голубой флаг, но в то время бойкотировал работу Совбеза из-за того, что Китай в нем представляли власти Тайваня.

По мнению большинства исследователей, американцы взялись за оружие не потому, что Корейский полуостров представлял в их глазах важную ценность, а из-за принципиального желания не допустить расползания коммунизма.

15 сентября, накопив силы (10 дивизий, 500 танков, 1634 орудия, 1220 самолетов, 230 кораблей) командование сил ООН нанесло сокрушительный контрудар и высадило морской десант в районе Инчхона, отрезая северокорейские войска на Юге.

В течение двух недель армия КНДР была разгромлена и фактически перестала существовать. 20 октября пал Пхеньян.

Уже 26 сентября Ким Ир Сен распорядился "немедленно принять меры к выводу из Южной Кореи резервов, чтобы их использовать в Северной Корее, а также не дать воспользоваться ими южанам".

25 октября Мао бросил в Корею 270 тысяч китайских "добровольцев" под командой маршала Пэн Дэхуая, число которых впоследствии выросло до миллиона.

Сталин направил в Корею истребительный авиакорпус, но запретил перелетать линию фронта, чтобы советские летчики не могли попасть в плен. СССР официально признал факт своего участия в войне лишь в 1970-х годах.

Это были первые в истории воздушные бои с участием реактивной авиации, в ходе которых советские ВВС, по официальной информации, потеряли 335 машин и 120 пилотов, сбив 1097 неприятельских самолетов. Согласно американским данным, ВВС США сбили 976 и потеряли 1041 машину.

К маю 1951 года после серии наступлений и контрнаступлений война приняла позиционный характер.

Курок для Третьей мировой

С лета 1951 года ситуация изменилась диаметральным образом: теперь Мао и Ким хотели скорее заключить перемирие, а Сталин им отказывал.

8 июля стороны впервые сели за стол переговоров в Кэсоне.

28 августа Сталин написал Мао Цзэдуну: "Мы исходим из того, что американцы больше нуждаются в продолжении переговоров. Мы не видим пользы в приглашении по вашей инициативе представителей нейтральных государств участвовать в переговорах".

19 ноября политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление: "Потребовать, чтобы китайско-корейская сторона проводила твердую линию, не проявляя торопливости и не обнаруживая заинтересованности в скорейшем окончании переговоров".

2 ноября было сделано специальное заявление ТАСС "Об опровержении сообщений о переговорах между СССР и США по корейскому вопросу".

Самое вероятное объяснение этим зигзагам историки видят в том, что Сталин рассматривал события в Корее в контексте планируемой им большой войны с Америкой. До 1950 года он находил преждевременным раскрывать свои намерения, зато потом решил, что "час X" близится, и вялотекущий конфликт может быть полезен в качестве предлога и для отвлечения сил и внимания американцев от основных театров будущих боевых действий.

Известно, что командовавший силами ООН в Корее генерал Дуглас Макартур предлагал применить против Китая ядерное оружие. Если бы американцы, устав от людских потерь, так и поступили, лучше повод придумать было бы трудно.

Прямых документальных подтверждений этому нет. По традиции, восходящей к временам Гражданской войны, советские руководители предпочитали в щекотливых ситуациях не оставлять следов.

Переброска в 1962 году состоялась без официального соглашения с Гаваной, на основе устной договоренности. Митинг 9 апреля 1989 года на проспекте Руставели в Тбилиси, протоколов совещаний не велось, так что комиссии Собчака стоило немалых трудов установить даже состав их участников - а времена были уже не сталинские.

К тому же многие материалы до сих пор засекречены. По данным историка Владимира Лаврова, Борис Ельцин собирался открыть большую партию каких-то сенсационных документов, а затем передумал, сказав, что народ не готов услышать такую правду. Что это могли быть за документы? Вероятно, касающиеся неосуществленных планов, иначе скрывать было бы нечего.

Однако косвенных доказательств предостаточно.

Настроение Сталина изменилось вскоре после на Семипалатинском полигоне. У американцев связь между этим событием и началом Корейской войны сомнений не вызывала. Отказавшись в 1953 году , президент Эйзенхауэр заявил: "Казнь двух человеческих существ - печальная и тяжелая вещь, но еще более ужасна и печальна мысль о миллионах погибших, чья смерть может быть прямо отнесена к тому, что эти шпионы совершили".

Водородную бомбу СССР испытал 12 августа 1953 года, а межконтинентальную баллистическую ракету - в 1957-м, но о том, что работы продвигаются успешно, Сталин, несомненно, знал.

Вторая мировая еще шла, когда на встрече с югославскими коммунистами он заявил: "Война скоро закончится, через 15-20 лет мы оправимся, а затем снова!".

"Александр I дошел до Парижа!" - отмахнулся он от американского генерала, сунувшегося к нему в Потсдаме с поздравлениями по поводу взятия Берлина.

Известно, что на 17 августа 1945 года намечалось большое совещание с военачальниками, на которое из Германии был вызван Жуков, а с Дальнего Востока - Василевский, хотя боевые действия против Японии еще не закончились.

В последний момент Сталин отменил мероприятие без объяснения причин. Прилетевшие в Москву маршалы получили указание возвращаться к местам службы.

Историк Игорь Бунич предполагает, что на совещании должны были быть поставлены задачи по подготовке к войне с Америкой уже в 1946 году, но после бомбардировки Хиросимы и Нагасаки тема временно утратила актуальность.

Анализируя послевоенное поведение Сталина - нежелание принимать Парад Победы, носить военные награды и погоны генералиссимуса, сделать 9 мая государственным праздником - Виктор Суворов делает вывод, что вождь был в душе глубоко не удовлетворен итогами Второй мировой войны.

По мнению Суворова, Сталин осознал несбыточность мечты о "мировой коммуне" и впал в депрессию. Но похоже, что этот железный человек не желал признавать себя побежденным и в 70 лет.

"Старый тигр готовился к последнему прыжку", - утверждает биограф Сталина Эдвард Радзинский, называя последние годы и месяцы жизни диктатора "".

Ряд историков предполагает, что СССР готовил наступление на США через Чукотку, Берингов пролив, Аляску и Канаду. Стратегический замысел якобы принадлежал маршалу Василевскому.

На крайнем северо-востоке СССР была развернута 14-я общевойсковая армия, ударными темпами возводились военные базы и аэродромы. От Салехарда вдоль побережья Ледовитого океана заключенные тянули железную дорогу. Проектировались гигантские десантные подлодки для доставки к берегам Орегона и Калифорнии морской пехоты и бронетехники.

Советские экспедиции "Северный полюс" до 1956 года были засекречены и занимались, по имеющимся данным, в основном проработкой возможности создания аэродромов подскока на дрейфующих льдах.

Военный историк Алексей Исаев доказывает, что Советская армия никак не могла достичь Вашингтона по суше из-за неразвитости инфраструктуры в Заполярье. Но в качестве отвлекающего маневра план вполне годился. Удар в незащищенный тыл вынудил бы американцев забыть о Евразии.

8 января 1951 года на совещании генеральных секретарей компартий и военного руководства восточного блока начальник советского генштаба Сергей Штеменко потребовал "должным образом развернуть армии социалистических стран" к концу 1953 года.

Маршал Рокоссовский, тогда министр обороны ПНР, заметил, что "армию, создание которой предлагает Штеменко для Польши, они планировали иметь к 1956 году". Сталин заявил: "Если Рокоссовский может гарантировать, что до 1956 года не будет войны, то можно соблюдать первоначальный план развития, но если нет, то будет правильнее принять предложение Штеменко".

Примерно за месяц до смерти Сталина министр иностранных дел Андрей Вышинский доложил на президиуме ЦК о неизбежной резкой реакции Запада на планировавшуюся на март 1953 года депортацию на Дальний Восток советских евреев. Члены руководства один за другим начали высказываться в его поддержку.

Обычно хладнокровный Сталин сорвался на крик, назвал выступление Вышинского меньшевистским, а соратников - "слепыми котятами".

Участникам заседания запомнилась фраза: "Мы никого не боимся, а если господам империалистам угодно воевать, то нет для нас более подходящего момента, чем этот!"

Вячеслав Молотов, будучи на пенсии, заявил писателю Феликсу Чуеву: "Мы покончили бы с мировым империализмом!".

Вскоре после смерти Сталина Президиум ЦК КПСС проголосовал за прекращение войны в Корее. Уже 20 апреля 1953 года состоялся первый обмен пленными, а 27 июля было заключено перемирие.

Связь между этими событиями для историков несомненна.

Новые на "восстановление социалистической законности" внутри страны и мирное сосуществование вовне. Термин "разрядка международной напряженности" задолго до Брежнева первым употребил премьер Георгий Маленков. Им не хотелось умирать ни от чекистской пули, ни от американской атомной бомбы.

Источник: Русская служба Би-би-си

Если вы заметили ошибку, выделите необходимый текст и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить об этом редакции.
powered by lun.ua

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Загрузка...
Loading...

Корреспондент.net в cоцсетях