Американские посланцы сначала говорили с Путиным, а потом с Зеленским. За позитивной риторикой Вашингтона скрывается главная интрига: готова ли Москва к реальному миру, а не к новой паузе?
Московский сигнал: новости, которых не было
Визит Стива Виткоффа и Джареда Кушнера сначала в Москву, а затем в Киев стал очередной попыткой администрации Дональда Трампа разблокировать переговоры по завершению российско-украинской войны. 5 сентября американские представители встретились с Путиным в Кремле, а 6 сентября прибыли в Киев на переговоры с Владимиром Зеленским. По данным Reuters, после московской встречи стороны говорили о новых идеях, но о прорыве не объявляли.
Именно здесь начинается главная интрига. Вашингтон демонстрирует, что хочет вернуть Россию и Украину к прямому переговорному процессу. Москва при этом не демонстрирует готовности отказаться от ключевых требований, а боевые действия и обстрелы мирных украинских городов продолжаются.
Но после встречи с Путиным американские посланцы говорили о каких-то "обнадеживающих" идеях. Reuters сообщал, что Виткофф и Кушнер надеются на быстрое возобновление трехсторонних переговоров США-Украина-Россия. В то же время агентство подчеркивало: в Москве прорыва достигнуто не было.
Это принципиальная деталь. Трамп стремится показать движение к миру, но российская сторона пока не сделала шаг, который бы означал готовность принять компромисс, приемлемый для Украины.
На этом фоне особенно важна оценка известного журналиста и публициста Виталия Портникова. В свежем эфире "Espreso" он предположил, что визит Виткоффа и Кушнера может быть связан не только с поиском долгосрочного мира, но и с необходимостью дать Трампу политический результат до ноября 2026 года.
Портников сформулировал это так:
"Трампу нужно на ноябрь 2026 года показать американцам что-то очень серьезное".
По его оценке, завершение войны может стать для американского президента способом укрепить собственный имидж миротворца на фоне внутренних экономических проблем. Это объясняет, почему Вашингтон может быть заинтересован именно в быстром политическом результате. Для США важно получить соглашение, которое Белый дом сможет представить как завершение войны.
Портников обращает внимание и на другой парадокс. По его словам, присутствие американских представителей в Киеве фактически создало своеобразный щит от российских ударов, "сопоставимый" с работой системы Patriot.
Но дипломатический визит не может заменить реальную систему сдерживания. И уже после завершения американской миссии Россия вновь продемонстрировала, что дипломатические сигналы и военное поведение Кремля могут кардинально отличаться. Именно этот факт является одним из главных аргументов Киева против поспешного подписания соглашения без четких гарантий его выполнения.
К тому же, Портников считает, что возобновление "челночной" американской дипломатии может быть подготовкой к саммиту Трамп-Си Цзиньпин-Путин, что крайне опасно не только для Украины, но и для международной мировой политики в целом.
Некоторое недоверие к самому переговорному механизму ранее выражала и журналистка и политический психолог Лариса Волошина. В интервью "Громадському радио" она обращала внимание на непрозрачность канала, связанного с Виткоффом и Кушнером, и призывала Украину очень осторожно относиться к предложениям, поступающим этим путем.
Её оценка была максимально жесткой:
"Мы все обсуждаем Стива Виткоффа и Джареда Кушнера,"Витька и зятька".
Волошина считает, что Киеву в такой ситуации нужно не выходить из переговорного процесса, а маневрировать, не соглашаясь автоматически на российские требования:
"Для Украины стоит задача каким-то образом не согласиться и осторожно "отпетлять".
Её оценка хорошо описывает проблему: Украина должна не позволять превратить переговорный процесс в механизм навязывания Киеву готовых российских условий.
Во время встречи Путина с американскими представителями очевидно обсуждалось и потенциальное экономическое взаимодействие РФ и США. Это означает, что Москва пытается продать завершение войны как часть более широкого перезагрузки отношений с Вашингтоном.
Для Украины здесь возникает очевидный риск: украинский вопрос может стать лишь одним из элементов большой российско-американской сделки.
Мирный расчет: ищите, кому выгодно
Почему же Вашингтон настаивает не просто на прекращении огня, а на попытке быстро заключить именно мирное соглашение?
Первая причина - политическая: Трамп вернулся в Белый дом с обещанием быстро завершить войну. Каждый новый месяц боевых действий ослабляет политический эффект этого обещания. Вторая причина - время. Зеленский еще до нынешнего визита говорил о дипломатическом "окне возможностей" до того момента, когда американская политика начнет все больше концентрироваться на президентских выборах 2028 года.
Поэтому для Трампа важно не просто уменьшить интенсивность войны, а получить результат, который можно будет предъявить американскому обществу как завершение конфликта. Тем более, что его рейтинг в США сейчас упал примерно до 30%, а проукраински настроенного избирателя нужно чем-то задобрить.
А прекращение огня - это процесс, а мирный договор - его политический результат. Первое может длиться месяцами и требовать сложной системы контроля. Второе позволяет президенту сказать: война завершена, стороны договорились, США сделали то, что обещали.
Именно поэтому Вашингтон заинтересован в "пакете", который включал бы не только тишину на фронте, но и территориальные договоренности, гарантии безопасности, экономическое восстановление и будущие отношения РФ с Западом.
Для Трампа такое соглашение имеет как минимум три потенциальных дивиденда. Первый политический: он получает аргумент, что именно его администрация завершила крупнейшую войну в Европе. Второй дипломатический: Соединенные Штаты остаются главным центром принятия решений по европейской безопасности, а не передают эту роль европейским государствам. Третий - экономический и стратегический: окончание войны открывает путь к тем российским "триллионам" и освоению Арктики, которыми Путин соблазняет Трампа.
Однако быстрый мир не обязательно означает устойчивый мир. Если соглашение просто зафиксирует нынешнюю линию фронта, ослабит украинскую армию, оставит России возможность восстановить военный потенциал и не будет содержать четкого ответа на вопрос, что произойдет в случае нового вторжения, то для Украины это может быть не завершением войны, а паузой перед следующей.
Поэтому Зеленский после встречи с американскими посланцами подчеркнул:
"Нам нужно не просто обсуждать, а достигать конкретных результатов".
И это, пожалуй, самая точная формула для украинской дипломатии на нынешнем этапе, потому что соглашаться на мир лишь ради быстрого объявления о мире было бы стратегической ошибкой.
Такой подход очевидно противоречит логике "подписать все как можно скорее". Но именно он дает Украине шанс превратить американский интерес к быстрому результату в собственный дипломатический ресурс.
Вопрос уже не только в том, будет ли мир. Вопрос в том, кто определит его условия, и станет ли он завершением войны, а не короткой паузой перед следующей.
Ирина Носальская