Обострение войны на Ближнем Востоке между Ираном, США и союзниками привело к резкому ухудшению безопасности судоходства в Ормузском проливе. Это – один из ключевых энергетических коридоров мира.
Давление политическое, а не реальное
Действительно ли Иран способен создать такую блокаду? Да, он будет вовсю пытаться это сделать, но полностью и надолго перекрыть Ормузский пролив сложно.
Во-первых, в регионе действует американский флот, включая авианосные группы и базы в странах Персидского залива. Поэтому США могут быстро разминировать пролив, уничтожить иранские ракетные батареи на побережье и обеспечить военное сопровождение танкеров. К тому же, Ормуз имеет ширину примерно 50 км, но судоходные коридоры значительно уже.
Однако Иран может (условно, с надувных лодок) минировать акваторию, атаковать танкеры ракетами и дронами, использовать свои скоростные катера (которые сейчас тоже успешно выбивают его противники).
В то же время это ударит и по самому Ирану, через Ормузский пролив проходит почти весь экспорт иранской нефти. Если его закрыть, Иран остается без доступа к рынку, бюджет страны теряет основной источник доходов, а его союзники (Китай) будут также страдать.
Поэтому Тегеран обычно использует угрозу блокады как политическое давление, а не реальное.
"Единственное, что они делают - предупреждают о том, что Ормузский пролив закрыт. Соответственно этого достаточно, чтобы танкеры не ходили", - констатировал на днях директор Центра ближневосточных исследований Игорь Семиволос в эфире RadioNV.
Впрочем, отметив, что ключевой вопрос состоит в том, насколько долго будет продолжаться война и решится ли Корпус стражей Исламской революции (КСИР) спровоцировать масштабную экологическую и экономическую катастрофу на Ближнем Востоке.
И вот в очередной раз, после серии авиаударов по иранским объектам и ответных ударов, более 200 судов и танкеров оказались заблокированными у входа в Персидский залив, крупные нефтяные и газовые компании начали массово менять маршруты поставок, а часть государств Персидского залива сократила добычу или остановила экспорт.
При этом, по оценкам энергетических агентств, через Ормузский пролив проходит более 20% мировых морских поставок нефти и значительная часть сжиженного природного газа. Поэтому даже частичная блокировка вызвала шок на глобальных рынках. Цены на нефть уже начали стремительно расти, страховые компании отказываются покрывать риски, дополнительно ограничивающие движение через регион.
Как может развиваться ситуация в дальнейшем? Наиболее вероятный сценарий - это частичная блокада: пролив формально остается открытым, но транзит резко сокращается. Тогда цены на нефть будут оставаться повышенными, танкеры будут двигаться под военным сопровождением, логистика станет дороже.
При полной военной блокаде, если Иран начнет минирование акватории или системные атаки на танкеры, это может полностью остановить движение. Последствия могут оказаться драматичными: резкий рост цен на нефть выше 100 долл. за баррель, дефицит сжиженного газа на рынках Азии, а также возможное вмешательство международных военно-морских сил для восстановления навигации.
Однако разговоры о возможном прыжке до 100 долл. и выше являются в значительной степени спекулятивными, убежден эксперт по международным энергетическим и безопасным отношениям, президент Центра глобалистики Стратегия XXI Михаил Гончар.
По его словам, постепенный подъем цен производился еще с середины января и учитывал плату за риск на фоне роста напряженности между Ираном и Соединенными Штатами.
"Иран традиционно эксплуатирует тему перекрытия Ормузского пролива, хотя на самом деле его физического перекрытия никогда не было. Соответственно, появилась премия за риск со стороны и экспортеров, и судовладельцев, которые предоставляют танкеры с завышенной ставкой фрахта, и страхователей и т.д. Мне кажется, американцы и израильтяне подгадали специально, чтобы начать операцию в выходной день, когда нефтяные биржи не работают", - отметил Гончар в комментарии Главкому.
Однако после удара 2 марта по нефтяному комплексу в Рас-Таннуре (самом большом не только в Саудовской Аравии, но и во всем Персидском Заливе, и в мире) ситуация начала меняться. К тому же, накануне была поражена добывающая морская платформа в ОАЭ. Но все это еще единичные поражения (которые, безусловно, производят эффект, потому что никто не знает, что будет дальше), однако принципиально ситуацию не меняют, говорит Гончар.
"Какого-то внезапного возникновения дефицита нефти нет. Да, сейчас приостановилось движение танкеров в Ормузском проливе. Иран объявлял о закрытии Ормуза, хотя каких-то реальных действий, минировании фарватера или массированной бомбардировки танкеров авиацией не было. Как нет в целом разрушения нефтяной инфраструктуры Персидского залива, то есть Иран здесь действует достаточно взвешенно. Такая взвешенность объясняется просто: он не хочет получить удары по своей нефтетранспортной и нефтедобывающей инфраструктуре, поскольку его экспорт и импорт также идет через Ормузский пролив", - пояснил эксперт.
Следовательно, третьим вариантом являются политические переговоры, после которых судоходство постепенно возобновится. Но даже в таком случае рынок энергоносителейбудет оставаться нестабильным еще несколько месяцев.
Головная боль Китая и других
Между тем Китай является одним из главных заинтересованных игроков в этом кризисе, ведь значительная часть его нефтяного импорта поступает именно через Ормузский пролив. Пекин уже призвал стороны конфликта гарантировать безопасность судоходства.
Для урегулирования ситуации, кроме дипломатических заявлений, Китай давит на Иран с требованием не атаковать танкеры, ищет альтернативные источники нефти и может использовать свои стратегические нефтяные резервы (те же заполненные под завязку дешевой иранской, венесуэльской и российской нефтью свои хранилища) для стабилизации рынка.
Однако из-за высокой зависимости от импорта энергоносителей именно Китай может стать одной из наиболее пострадавших экономик в случае длительной блокады.
Сколько же будет продолжаться фактическое перекрытие Ормуза? Исторически блокировка здесь носит краткосрочный характер, поскольку она вредит не только импортерам, но и самим экспортерам нефти.
Эксперты предполагают три временных горизонта: несколько недель, если стороны быстро перейдут к переговорам; 2-3 месяца, если конфликт остается в фазе ограниченных боевых действий; а также дольше полугода (в случае масштабной региональной войны).
Впрочем, длительная блокада выглядит маловероятной, потому что, повторимся, она бьет и по экономике самого Ирана.
Вместе с тем, последствия могут быть негативными и для США. Во-первых, это создает риски для союзников Штатов в Персидском заливе, во-вторых, вызывает необходимость масштабирования военно-морской операции. Но появляются и потенциальные выгоды, такие как рост спроса на американскую нефть и усиление роли США как гаранта безопасности морских путей.
Так что эксперты полуиронично (а может и нет) предполагают реальную возможность совместного патрулирования танкеров с нефтью в Ормуге и американскими и китайскими военными кораблями.
В то же время, агрессивная Россия из-за энергетического кризиса получает краткосрочные экономические выгоды: часть азиатских покупателей может увеличить закупки российской нефти. Однако есть и риски, такие как глобальная рецессия благодаря сокращению спроса на энергоносители (именно поэтому ОПЕК+ не "задирают" бесконечно нефтяные цены).
Для Украины же последствия будут в основном косвенными. Это, прежде всего, рост мировых цен на топливо. Но есть и потенциальные плюсы: это уменьшает возможности России демпинговать энергоносители, а потребность в глобальной безопасности энергетических путей усиливает сотрудничество с союзниками.
Ирина Носальская